- У Вас есть лицензия пилота, но, похоже, Вы не любите летать на самолетах. Почему?

Стэнли Кубрик. Вы можете назвать это просвещенной трусостью. С течением лет я, во-первых, понял, что я просто не получаю от полетов никакого удовольствия, во-вторых, мне довелось подробно узнать о тех "допустимых отклонениях" от безопасности, которые негласно существуют в гражданской авиации и о которых почему-то не упоминается в рекламах авиакомпаний. Так что я решил, что лучше путешествовать на кораблях и испытывать свою судьбу при помощи айсбергов.

 

- Но для Вашей профессии нелюбовь к самолетам, наверное, создает немало проблем?

Стэнли Кубрик. Проблемы были бы, если бы я, как многие режиссеры, постоянно мотался бы из одного места съемок в другое. Но я во время работы над фильмом обычно на длительное время привязан к одной географической точке и путешествую очень редко. И когда возникает в этом необходимость, я нахожу поезда или корабли более комфортабельными.

 

- Ваш предыдущий фильм, "Доктор Стрэйнджлав", построен на диалогах, а "2001" в этом плане очень сильно отличается от всего, что Вы делали раньше.

Стэнли Кубрик. Да, это так. В "Докторе Стрэйнджлав" смысл держится на диалогах, на том, с каким выражением произносятся слова, на использовании эвфемизмов. В результате этот фильм очень пострадал от неряшливых переводов и переозвучиваний. "2001" - это визуальное, невербальное переживание. В нем нет интеллектуального многословия, он достигает зрительского подсознания поэтическими и философскими путями. Так этот фильм превращается для зрителя в личный, субъективный опыт, он воспринимается на глубинном, подсознательном уровне, так же, как музыка или живопись. Киноязык по существу ближе к музыке или к живописи, нежели к печатному слову, кино дает возможность выражать непростые концепции и абстракции без слов. Думаю, что "2001", подобно музыке, способен преодолеть все наши предубеждения и обратиться непосредственно к эмоциональному уровню восприятия. Фильм длится два часа и сорок минут, при этом диалоги занимают в нем только сорок минут. Я также думаю, что этому фильму удается пробудить раздумья о судьбе человека и о месте человека во Вселенной, пробудить их в людях, которые в обычной своей жизни о таких вещах не задумываются.

 

 - Мистер Камерон, мой первый вопрос касается технологий.

Джеймс Камерон. Как неожиданно.

 

 - ...ну, возможно, вопрос будет не таким, как Вы могли подумать... В большинстве Ваших фильмов технологии представлены в качестве злобных или темных сил. Когда мы смотрим "Аватар", мы восторгаемся простым и бесхитросным способом жизни племени На-ви. А в фильмах о Терминаторе Вы создали образ самого враждебного людям компьютера...

Джеймс Камерон. Да, да, это точно. И в "Титанике" технологии нас крупно подводят.

 

 - Точно. Однако, в то же время Вы используете самые передовые технологии для создания фильмов. Вы даже способствуете внедрению совершенно новых технологий, какие, например, использовались на съемках "Аватара".

   "Я вырос в маленьком городе, в Канаде. В нем тогда проживало всего 2 тысячи человек. Через город протекала небольшая речка, в которой мы купались. Вообще, вокруг нас было много воды. В четырех или пяти милях от нас находится Ниагарский Водопад. Знаете, я всегда любил воду, что, очевидно, нащло отражение в моих фильмах. Вода также занимает огромную часть моей частной жизни. Я очень часто погружаюсь под воду с аквалангом. Я люблю быть посреди океана и в океане. Я живу рядом с океаном. Моя мама была домохозяйкой, но она также была художником. А отец был инженером по электротехнике. Думаю, я унаследовал и то, и другое. Мама научила меня ценить искусство, особенно визуальное искусство. Мы с ней часто ходили в музеи, и, когда я начал учиться рисовать, я делал предварительные эскизы прямо в музеях, будь это военный шлем этрусков или мумия. Я был зачарован всем этим. Так же, как и техническими вещами. Может быть, из уважения к работе отца, а может просто из-за генетической прдрасположенности, но, так или иначе, я всю свою жизнь что-то конструирую. В детстве умение делать вещи своими руками приносит тебе большую пользу, это делает тебя лидером."

- Немногие знают, что Вы были со-автором сценария фильма "Рэмбо:Первая кровь - 2"...

Джеймс Кэмерон. Да, был грех. Я сделал исключительно ради денег. Этот фильм позволил фирме Carolco закрепиться на кинематографической карте. Я рад широкому успеху этой картины, счастлив за всех тех, кто был в нее вовлечен, но себя я предпочитаю от нее дистанцировать. Потому что Сильвестр Сталлоне переписал сценарий заново и внес в него существенные изменения. Мой сценарий тоже был жестоким, но не настолько аморальным. Я и тогда особо не выступал по этому поводу, тем более глупо было бы делать это сейчас, когда я сам снимаю фильмы с Carolco. Глупо кусать руку, которая кормит тебя.

 

 - Давайте поговорим о фильме "Бездна". Вы довольны им?

Джеймс Кэмерон. Более чем. Единственное в чем я немного просчитался, это в том, что я полагал, что он вызовет больший зрительский интерес, чем произошло на самом деле. Зрители словно сравнивают мой фильм с тем гипотетическим фильмом, который они ожидали увидеть - а ожидали они, судя по всему, мрачный триллер с морским чудовищем. В "Бездне" монстров нет. Монстрами выступаем мы, люди. Зрителям это не понравилось. Им нужна была очередная тварь, с которой бы сражалась Сигурни Уивер. А фильм совсем не об этом.

 

 - Давайте вначале поговорим о Вашей жизни до "Терминатора".

Джеймс Камерон. Я не помню ничего, что было до "Терминатора". Так что это будет очень краткое интервью.

 

- Смею предположить, что одним из важнеших фильмов для Вас является "2001: Космическая одиссея" Стэнли Кубрика.

Джеймс Камерон. Абсолютно верно. Это - изумительный фильм. Он научил меня тому, какая сила может быть заключена в кинокартину. Чего стоит один только кадр, когда первобытный человек подбрасывает в небо кость, которая на наших глазах словно превращается в космическую станцию. К тому же, это единственный фильм, который действует на меня также чисто физиологически. Когда я смотрю его, у меня голова кружится. Для меня, как для кинематографиста, он также значит многое - он зародил во мне интерес к технической стороне кино. Я был зачарован его спецэффектами, потому что я понятия не имел о том, как они были сделаны. Я смотрел и просто не мого поверить своим глазам. Головокружительное зрелище.

 

- Вы тогда и захотели стать кинематографистом?

Джеймс Камерон. Точно. Когда ты еще ребенок, ты, к счастью, еще не настолько знаком с реальностью, чтобы понимать, что невозможно стать кинорежиссером только потому, что тебе этого хочется. Так что я просто взял кинокамеру и стал делать маленькие фильмы. Мне хотелось побольше узнать о том, как делаются разные спецэффекты.

 

    - Почти все Ваши фильмы основаны на литературных первоисточниках. Можете ли Вы сказать, что делать фильмы по книгам проще?

   С. Кубрик. Главное преимущество состоит в том, что ты вначале можешь прочитать ту или иную историю. Я сам ни разу не писал оригинального киносценария, поэтому могу сейчас говорить только теоретически, однако мне кажется, что если у тебя появилась идея, которую ты хочешь переложить в историю, то очень трудно самому судить о том, будет ли твоя история интересна людям. Когда же снимаешь фильм по книге, ты полагаешься только на свой первоначальный интерес и свои инстинкты. В этом огромный плюс - ты прочитал историю, ты можешь вспомнить, что ты при этом чувствовал, и эти первоначальные ощущения служат прекрасным ориентиром для тебя. Первые впечатления от прочитанного и первые идеи являются очень важными. 

   - Все романы, по которым Вы сделали фильмы ("Лолита" Набокова, "Спартак" Фаста, "Сияние" Кинга) - очень разные. Что именно привлекает Вас в книге настолько, чтобы Вы решили снять фильм?